?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Алексей брёл по заснеженной, давно неезженой дороге. По его прикидкам, до деревни оставалось не больше километра. В любую другую погоду ему уже была бы видна водонапорная башня, покрытая огромными ледяными сосульками. Но сегодня вьюжило, среди снежной замяти даже тайга, подступавшая к дороге вплотную, никак не желала распадаться на отдельные сосны и кедры. В белой тьме проступали только смутные очертания тёмных хвойных стен, прикрывавших быстро темнеющее декабрьское небо.

Завьюжило так завьюжило! Если бы Алексей знал, что погода так испортится, ни за что не покинул бы уютную кабину Камаза, любезно подкинувшего его от города до поворота на Жажаево. Тёплые унты, утеплённая спецовка, штаны на меху, шапка-ушанка и борода, отпущенная два месяца назад, позволяли чувствовать себя даже в сильный мороз вполне сносно.

Дорога вся в снежных перемётах. Иной раз направление с трудом угадывалось. Утром здесь пройдёт грейдер, и сообщение с федеральной трассой восстановится, а сегодня жителям Жажаево придётся сидеть по своим жарко натопленным домам.

Алексей шагал более часа, прежде чем понял, что деревня уже давно должна была встретиться ему на пути. Внутри неприятно похолодело. Он с опаской похлопал себя по карманам. Карманы успокаивающе топорщились. В них были рассованы всякие нужные вещи – записная книжка, паспорт, кошелёк, ручка, набор с насадками для отвёртки, полупустая пачка «Орбита», две пачки сигарет – одна начатая, другая целая, ещё в целлофановой упаковке, зажигалка, пакет с Павловским платком, приготовленным в качестве новогоднего подарка для бабушки, и помятый бутерброд.

Около шести вечера темень насупила – хоть глаз коли. Летящие в лицо снежные иглы слепили, таяли на щеках, замерзали при порывах ветра. Алексей остановился, едва не наткнувшись на кедровый ствол. Он обернулся, пытаясь рассмотреть, где он сбился с дороги. Но вокруг него выл и стонал лес – не то, что дороги – своих собственных следов не найти.

- Вернусь-ка я назад, - пробормотал в шарф Алексей, развернулся и пошёл обратно, чуть ли не на ощупь разыскивая ямки своих следов. Однако, возвращения не получилось. Через какое-то время следы потерялись, и Алексей был вынужден примириться с мыслью, что он заблудился.
Нет ничего хуже, чем заблудиться во время вьюги.

Алексей присел в сугроб, размышляя, что же делать дальше. Странно, но паника не охватила его сознание. Мысли в обычном темпе шевелились, выстраивая логические цепочки. Алексей не был человеком, для которого экстремальные ситуации – норма жизни. Обычный офисный работник с обычной, ничем не примечательной жизнью. Всё как у людей – работа, женщины, бывшая. По выходным – друзья. В эти выходные решил съездить, навестить бабушку. Съездил!

«Наверное, мне не страшно, потому что терять нечего, - мысленно объяснил сам себе Алексей, - Вот замёрзну я сегодня – и что? Кому какое будет дело? Когда меня хватятся? Только после праздников, недели через две. А искать до весны будут, пока не вытаю. Бабушка расстроится…»

С этой грустной мыслью, Алексей поднялся, и пошёл искать хоть какое-то убежище от ветра. Он снова вернулся в лес, побрёл, спотыкаясь о торчащие под снегом ветви. Ноги стали замерзать, так что минут через пятнадцать Алексей остановился, и начал отплясывать специальную сибирскую жигу. Каждый сибиряк умеет её исполнять. Иной раз идёшь по улице города, и видишь, как на остановке все сибиряки выделывают специфические па. Жаль, никто из исследователей пока что так и не взялся за изучение этого, пожалуй, самого практичного из всех известных на планете танцев. Если вам скажут, что самая танцующая нация – это бразильцы – не верьте! Самая танцующая нация – это жители Сибири в зимний период года. Если бразилец может прожить день без своего любимого ча-ча-ча, то житель Сибири без своей сибирской жиги обречён на страдание, болезнь, а в глобальном плане – на вымирание. Само название танца говорит о его способности согревать в любой мороз.

Пританцовывая в кромешной тьме возле поваленного кедра, Алексей вспоминал с теплотой в сердце, как бабушка в его глубоком детстве, указывая на горячий предмет, тут же кричала: «Жига-жига!». С её, бабушкиного языка, это можно было бы перевести на русский как: «Осторожно! Горячее! Обожжёшься!».
Нет, всё-таки, сдаваться рано. Надо постараться выжить.

Алексей принялся ломать сухие, хрупкие ветви погибшего кедра. Набралось их довольно много. Потом Алексей, не обращая внимания на покалывание в онемевших пальцах, принялся расчищать от снега защищённое от пурги поваленным стволом место для костра. Сложив наломанные ветки «шалашом», Алексей выдрал несколько листов из записной книжки, засунул их под шалаш, и развёл костёр. Пламя быстро разгорелось, принялось облизывать ствол кедра. Алексей сел на кедровые лапы, привалился спиной к стволу кедра, сунул ноги поближе к костру и с удовольствием зажмурился. Ветер гудел, раздувал огонь, но потушить его он уже не мог.

Теперь главное – не заснуть, - подумал Алексей, - иначе или замёрзну насмерть, или сгорю.
Время тянулось медленно. Алексей всё время взбадривал себя походами за топливом. Чтобы не уснуть у костра, он плёл из кедровых лап что-то вроде забора, защищающего от ветра. Работа требовала внимания, убивала кучу времени, к тому же заставляла шевелиться. Но всё равно, часам к шести утра утомлённый Алексей незаметно погрузился в дрёму.

- Вставай! Эй, дядя Лёша!!! Вставай!

Алексей отмахнулся и попробовал натянуть на себя одеяло. Но одеяла не было. Сделав резкое движение, он почувствовал колючую боль в ногах и тут же проснулся.

Прямо перед ним стояла девочка. Её ручка в серой пушистой варежке легко тормошила его за плечо. Костёр краснел прогоревшими углями. Небо прояснилось, замять улеглась. Сквозь густую таёжную сень проглядывало сиреневое утреннее небо. Мороз, судя по всему, за тридцать.

Девочка весело глядела на него синими глазищами, окаймлёнными заиндевевшими ресницами.

- Проснулся, наконец. Я думала, ты тут замёрз. Вставай скорее, я тебя домой отведу.

- А ты кто? – Алексей не узнал своего голоса – он стал хриплый и сухой, как кашель.

- Снежка, - засмеялась девочка, - Пойдём, пойдём.

Алексей с трудом поднялся на замёрзшие ноги. Боль была страшная. Смахивая слёзы, навернувшиеся на глаза, Алексей шагал за невесть откуда взявшейся девочкой по прокатанной её лыжами колее.

Девочка что-то напевала себе под нос. Не сразу, но через какое-то время Алексей уловил основной мотив песенки «К нам на ёлку прискакал маленький зайчишка».

Шагали долго. Алексей с трудом мог бы сказать, сколько времени провели они в пути, но когда они подошли к маленькой охотничьей избушке, солнце уже показалось над горизонтом.

- Осторожно, дядя Лёша. Тут высокий порог, - предупредила девочка, и сама первая заскочила в дом.

Алексей с трудом ввалился в избушку, и в изнеможении растянулся на полу. Снежка в минуту разделась сама, стащила с Алексея варежки и шапку, долго возилась с унтами, но, в конце концов, избавила Алексея и от них. Потом закинула в печку несколько поленьев, и поставила на печь ведро с водой.

- Сейчас вода подогреется, будем тебя отмораживать.

- Отогревать, - механически поправил Алексей.

- И отогревать тоже, - покладисто согласилась Снежка, - давай я тебе куртку расстегну, а ты её сам снимешь. Я тебя не переверну никак. Вон ты какой огромный.

Больше всего на свете Алексею хотелось остаться в том положении, в каком он сейчас лежал. Каждое движение причиняло страшную боль. Особенно болели ноги. Он послушно сел, стащил с себя спецовку.

- Раздевайся дальше, - скомандовала Снежка и убежала опять к печке, - чайник уже подогрелся, сейчас я тебе тёплого чаю сделаю.

Она вернулась к Алексею с курящейся паром кружкой чая. В руки кружку она ему не дала, справедливо полагая, что он её не удержит обмороженными руками, так что поила Снежка Алексея как маленького.

- Жалко, что у меня тут трубочки нет. Так бы я тебе на стол кружку поставила, ты трубочку в рот взял бы и сам пил.

Чай горячим лавовым потоком скользил по пищеводу, согревал желудок, растекался по организму. Алексей конвульсивно задёргался. Снежка отпрыгнула от него подальше.

- Дядь Лёша, сейчас я уже и воду принесу, а ты ещё штаны не стянул. Как я тебе ноги отогревать буду?

- Мне кажется, - уняв конвульсию, пробормотал Алексей, - я их обморозил.

- Удивил, - рассмеялась Снежка, - конечно, обморозил. Но это не смертельно. Сначала будет, конечно, больно, зато потом отогреешься, и всё будет нормально.

Алексей принялся снимать штаны. Непослушные больные руки справились с этой непростой задачей минут за пять. С нижними штанами дело обстояло немного проще. Наконец, избавив ноги от носков, Алексей зажмурился. Зрелище оказалось не для слабонервных.

- Мне их, наверное, теперь отнимут, - с ужасом в голосе тихо просипел Алексей.

- Кого отнимут? – спросила, пыхтя от натуги, тащившая к Алексею огромный чайник Снежка.

- Ноги… Отрежут. Они совсем отмороженные.

- Дядь Лёша! Ты же вроде бы взрослый человек, а такую ерунду говоришь. Никто ничего у тебя отнимать не будет. Давай, суй свои отмороженные ноги в таз!

Снежка грохнула тазиком возле ног Алексея. Алесей сел, прислонился к тёплому боку печки, послушно закинул ноги в таз. Снежка тем временем снова умчалась к гудящему зеву печки, стащила ведро с подогревшейся водой на пол, и в три приёма принесла его к Алексею.

- Ковшик ещё нужен, - жизнерадостно сказала Снежка, и исчезла где-то в дебрях домика. Вернулась с красивым деревянным черпаком.

Алексей наблюдал, как детские руки с удивительной быстротой и чёткостью колдовали над его обледенелыми ногами. Прохладная вода жгла, как кипяток. Из чайника в таз Снежка добавляла ярко-зелёную, пахнущую травами жидкость. Первые десять минут этой процедуры были адом, но потом Алексей почувствовал, что боль отпустила, уступив место крайней усталости.

- Эх, надо было его сначала в постель уложить. Или хотя бы в комнату утащить. Так и будет теперь у порога спать, - сказала Снежка, утирая пот со лба. Ноги и руки мирно спящего Алексея она отогрела, смазала заживляющей мазью и перебинтовала. Под голову ему положила спецовку, укрыла двумя одеялами, и, удовлетворённая своими трудами, принялась греметь посудой. Пора было готовить обед.

Когда Алексей проснулся, вокруг него была непроглядная темнота. Он сел, закашлялся и попытался понять, где он находится.

Где-то в пространстве чиркнула спичка, и на некрашеном косяке затрепетал оранжевый отсвет. Он разрастался, из темноты появилось маленькое замёрзшее окно, стол, шкаф с кухонной утварью, вешалка с верхней одеждой и печка. В приоткрытом дверном проёме, ведущем в другую комнату дома, появилась девочка со свечой, одетая в маловатую для неё пижаму и шерстяные вязаные носки.

- Доброе утро, дядь Лёш, - зевнула во весь рот Снежка и подняла глаза на часы, прикреплённые прямо над входной дверью, - Рано ты проснулся. Ещё семи нет. Я зимой обычно в девять окончательно поднимаюсь. Всё равно в темноте дома делать нечего.

- Доброе утро, - пробормотал Алексей.

- Как твои ноги? – спросила Снежка, пристраивая свечку на полку.

Алексей пошевелил перебинтованными ногами.

- Вроде, нормально. Болят немного.

- Значит, вовремя я тебя из леса забрала. Завтра совсем заживут, и я тебя утром в Жажаево провожу.

- А ты одна здесь живёшь?

- Нет, не одна. С дедулей. Он у меня охотник. Его уже четыре дня дома нет. Думаю, до Нового года должен успеть вернуться. Он знает, что я не люблю одна Новый год встречать.

- А как же школа?

- Что – школа? – не поняла Снежа, исчезая в комнате. Послышалось шуршание и звук открываемой, а затем закрываемой дверцы шкафа.

- Как ты в школу ходишь? Школы даже в Жажаево теперь нет. Ближайшая – за 40 километров, в райцентре, - повысил хриплый от простуды голос Алексей, чтобы Снежка его услышала.

- А я экстерном всё сдаю, - улыбнулась Снежа, появившись в проёме дверей. Она уже успела переодеться в домашнюю одежду.

- Не боишься одна тут оставаться?

Снежка рассмеялась.

- Чего здесь бояться? Люди сюда не приходят – до нашей избы даже тропинка не протоптана. Звери деда опасаются, так что держатся от дома подальше. К тому же собака у меня во дворе.

- А откуда тогда ты меня знаешь?

- Я всех в Жажаево знаю, у бабы Любы несколько раз бывала и фотографию твою у неё на телевизоре видела. Она рассказывала про тебя. Баба Люба с моим дедом друзья… Ты попробуй до кресла дойти, - девочка кивнула на стоящее у окна старенькое кресло, - там тебе удобнее будет.

- Сначала в туалет… - пробормотал Алексей.

Девочка понимающе кивнула, накинула шубку на плечи, выбежала в сени и вернулась оттуда с чумазым старым ведром, которое она поставила около Алексея.

- Вот тебе горшок, - усмехнулась она и вышла из комнаты.

Изрядно помучившись, Алексей принял горизонтальное положение, и кое-как справился с трудной задачей. Затем он на карачках, дополз до окна, и с трудом, опираясь то на колени, то на локти, взобрался на кресло. Тело горело, мышцы не повиновались, в голове гудели злобные пчёлки, а к горлу подкатывала тошнота, как при похмелье. Поборов тошноту, Алексей приоткрыл глаза, и стал наблюдать за проворными движениями вернувшейся Снежки. Вытащив ведро на улицу, она вернулась, и запорхала по кухне, готовя завтрак. Из ушата наполненного на четверть холодной водой, она вынула банку с молоком, тут же вылила молоко в чан и поставила его в печь. Из ларя достала крупу, сахар, соль, и, напевая что-то себе под нос, сварила кашу.

Алексей есть не хотел, но пару ложек пшёнки он осилил, зато душистого чаю выпил три кружки, и в изнеможении, весь покрытый потом, откинулся в кресле. Снежка размотала бинты на его руках и ногах, снова смазала их мазью, пряно пахнущей степью, вновь перебинтовала, и укрыла его одеялом.

- Ты поспи, а я пойду. Я быстро.

- Куда ты?

- Снег почищу, - натягивая шапку ответила Снежка, - а ты спи, спи. Тебе помочь до кровати дойти?

- Нет, я тут подремлю. Шевелиться не хочется.

- Зря, дядя Лёша. Если не будешь двигаться – дольше лечиться будешь.

Снежка ещё повозилась с одеждой возле порога, махнула Алексею рукой и исчезла в клубах морозного воздуха.

Алексей через некоторое время сквозь потрескивание сыроватых поленьев в печке расслышал характерные звуки лопаты, отгребающей снег. Глаза слипались после завтрака. Тепло бродило по заживающим с неестественной быстротой ногам, по забинтованным рукам. Лицо горело, словно опалённое солнцем. Алексей вздохнул, медленно, неуверенно поднялся из кресла. Путь до кровати показался невероятно длинным – Алексей цеплялся за мебель и стены – ноги не желали слушаться. В кровать он повалился всем весом. Пружины жалостливо скрипнули, Алексей развалился, втянул ноги на кровать, и улыбнулся в потолок.
«Интересно, почему после ночи на морозе чувствую себя так, словно перегрелся на солнце?» - успел подумать Алексей, прежде чем заснул.

Ему снилось, что он идёт по огромному храму, и пытается дойти до виднеющейся далеко впереди иконы с изображением седой женщины в зелёном платке и красной кофте. Но пол храма был раскалённым, с потолка, словно снежинки, кружились и падали искры. Они впивались в лицо горячими иголками, а до иконы всё ещё было далеко. Алексей бежал к ней, прикрывая лицо.

Пробуждение не доставило ему никакой радости. Казалось, что он действительно пробежал много километров. За маленьким замёрзшим окном уже темнело. Снежка была дома. Её тихое пение доносилось из кухни. Судя по всему, она стирала – одежда хлюпала по воде, эмалированный таз тихо звенел, покачиваясь на табуретке, и Алексею показалось, что он даже слышит, как с тихим шипением лопаются пузыри в тазу. В комнате стоял стойкий аромат стирального порошка, смешивающийся с запахом мясного бульона.
Снежка постирала, оделась и исчезла на улице. Алексей решил переместиться опять на кухню. Одному лежать было скучно, в голову лезли всякие дурацкие мысли о работе. Он вдруг осознал, что уже несколько минут старательно обдумывает, каким образом можно было бы зарабатывать больше – о подработке, о новом проекте, о повышении квалификации…

Тряхнув головой, он сел. Справившись с головокружением, отправился на кухню. Из печи доносился пьянящий аромат, и Алексей осознал, что ужасно голоден, и съел бы сейчас что угодно и в больших количествах. На столе рядом с креслом стояла хлебница, в которой лежала ополовиненная краюха. Он не смог дотянуться до ножа, поэтому просто отломил себе большой кусок хлеба, и с удовольствием съел его.

Снежка появилась минут через сорок. Алексей уже снова дремал в кресле, но при её появлении взбодрился.

- Привет, Снежка, - улыбнулся он девочке.

- Привет, привет. Здоровались уже сегодня, - хмыкнула Снежка и поставила пустой таз за печку. Ручки у неё были ярко-красные, она с болезненной гримасой протянула их к печке, прежде чем начала раздеваться.

Алексей не стал спрашивать её, где она была. И так было понятно, что она ходила полоскать бельё. Видимо, рядом с домом протекала речка. Алексей поёжился, представив себе – каково это, полоскать на морозе бельё в ледяной воде.

Снежка тем временем уже зажигала свечи, накрывала на стол, и привычно мычала себе что-то под нос.

- Снежка, - обратился к ней Алексей.

- М? – обратила она на него внимание.

- А тебе тут не скучно?

- Не скучно. Тут скучать некогда. У нас хозяйство. Пока всё переделаешь, управишься, времени на уроки остаётся мало, а мне отставать с учёбой нельзя. Зимой, конечно, здесь не весело, зато весной здорово. Иногда дедуля меня с собой берёт на рыбалку, или в Жажаево на рынок. А летом приезжает мама, и забирает меня в город. Пока она в отпуске мы вместе живём, а однажды даже в Турцию ездили.

- А почему же она совсем тебя не заберёт в город жить?

- Она работает много, деньги для меня зарабатывает, и квартиры у неё своей пока нет. Мы всё равно не виделись бы с ней в городе. А дедуле я тут по хозяйству помогаю. Кто бы присматривал за домом, когда он уходит на охоту, или на шишкобой?

Алексей внимательно посмотрел на Снежку, и ему стало её невероятно жаль. Выученные с раннего детства фразы о занятости мамы, такие неуклюжие, такие наивные – попытка объяснить собственному ребёнку, что ему нет места в твоей жизни. Он уже открыл было рот, чтобы сказать, что это всё ерунда, что на такую самостоятельную девчонку, которая может неделями жить одна в диком лесу, много времени не надо, но вовремя одумался. Родителей не выбирают, к тому же ситуации разные бывают.

Девочка шикнула на подвернувшегося под ноги страшного пятнистого кота, и, наконец, села напротив Алексея. Перед ними стояли тарелки с тушёной с мясом картошкой и кружки с травяным чаем, нарезанное мелкими брусками солёное сало, вазочка с маринованными грибами и два солёных огурца на блюдце. Алексей подумал, что такого вкусного обеда у него никогда в жизни не было.

Ели молча. Снежка посматривала в окно, словно ожидая кого-то. После чая Алексей расслабился. Снежка снова бегала по кухне – убирала со стола, мыла посуду.

- Снежка, а как ты меня в снегу нашла? Что ты там вообще в такую рань делала?

Снежка приостановилась и хитро посмотрела на Алексея.

- Сорока разбудила, и дорогу к тебе показала, - усмехнулась она, и снова принялась за уборку.

- А если серьёзно?

- Считай, что это серьёзно, дядя Лёша.

- Но ведь должно же быть какое-то логичное объяснение…

- Не всё в жизни логично, - мудро заметила Снежка, - в ней очень много случайностей и исключений. То, что я оказалась именно там и именно в это время – это закономерная случайность.

- Закономерных случайностей быть не может.

- Может. Летом, к примеру, мы с дедом держим кур. Я каждое утро наполняю ведёрко дроблёнкой, и высыпаю её курам в деревянное корытце. К вечеру от этой дроблёнки остаётся около двух десятков дроблёных зёрнышек – куры их не могут по какой-нибудь причине склевать – зёрнышки забиваются в стыки или в выемку от сучка. То есть, шанс спастись от куриц у зёрнышек есть, хоть он и не велик. И этот шанс – случайность. Но зёрнышки остаются каждый день! И это – закономерность. Теперь понятно?
Алексей задумался. Ему казалось, что шансов нет. Но, если хорошо подумать, шанс-то может быть и существует. Как у этой дроблёнки. Закономерная случайность…

- Снежка, а ты знаешь в Жажаево такую тётю – Наталью Тереву?

Снежка кивнула.

- У неё сейчас другая фамилия. Она замуж вышла за Найдукова, который в Жажаево на телефонной станции работает.

Алексей вздохнул. Не всегда, видимо, закономерные случайности случаются.

С Наташкой он учился вместе, пока ещё родители жили в Жажаево. Когда он поступил в вуз, родители вслед за ним перебрались в город, а в Жажаево осталась только бабушка. Год тому назад Алексей приезжал на вечер встречи – прошло пятнадцать лет после выпуска. Он сам и Наташка Терева были единственными, кто так и не обзавёлся официальной семьёй. Были, конечно, и разведённые, и в повторных браках, а Серёга так вообще уже третий раз был женат. Но чтоб совсем без брака обойтись – это только у них с Наташкой из всего выпуска получилось. Выходит, он теперь один такой остался.

Обычно Алексей с неподдельной гордостью отвечал на вопрос о своём семейном статусе: «Холост». Сейчас же, в этой уютной, потерянной среди бескрайнего леса избушке, он почувствовал невероятную тоску. Хотелось, очень хотелось иметь дом, где его ждали бы и беспокоились о нём. Хотелось большую семью, и что бы каждый был защитой и опорой для всех остальных.

Он ещё сильнее раззадорил себя, вспомнив, как на неделе ругался с начальником напарник Саша из-за сверхурочных работ. У Саши было двое детей, и ожидался третий. Он нужен был дома, и с работы Саша летел каждый раз, как на пожар.

«Мне бы такую дочку, как Снежка, - думал Алексей, ковыляя на своих больных ногах до кровати, - и я бы тоже мчался домой, и также радовался, когда она выбегала бы мне навстречу. Не туда я тороплюсь. Не туда я опаздываю…»

Засыпал он долго – отвлекал жар, гуляющий по всей коже, першение в горле, и гремящая посудой Снежка. Потом Снежка греметь перестала, но не ложилась она ещё долго. Что она делала, Алексей не знал. Наверное, читала, или шила. Когда же сон всё-таки накатил, снились ему всякие кошмары, и он несколько раз за ночь просыпался в холодном поту от страха. Утром он уже не мог вспомнить, что его так сильно пугало, но он был очень рад, услышав тихое пение на кухне. Начинался новый день, Снежка готовила завтрак, как обычно, напевая что-то себе под нос. За окном ещё было темно, но затянутое облаками небо уже посветлело. Где-то там, за облачной пеленой, разгорался рассвет.

Алексей сел, и с удивлением заметил, что двигаться он может уже довольно свободно. Ноги перестали отзываться болью на каждое движение, и жар не бродил по его основательно промёрзшему телу. Даже горло перестало быть сухим и колючим. Кашель получался теперь раскатистым и приносил облегчение.

- Ну, как? - приветствовала его появление на кухне Снежка, - Сегодня уже легче?

- Значительно. Я думал, вообще без ног останусь, а тут на третий день уже практически здоров.

- Обуться сможешь?

Алексей кивнул головой.

- Тогда позавтракаем – и я тебя до Жажаева доведу, - сказала Снежка, - Хлеба нарежь.

Алексей послушно принялся помогать – резать хлеб, раскладывать по тарелкам съестное. Поели быстро и молча. Снежка была какая-то напряжённая, всё время прислушивалась, и оборачивалась на дверь, словно ждала кого-то.

К одиннадцати часам совсем посветлело, а с неба стал падать крупный пушистый снег.

- Потеплело, - с удовлетворением сказала Снежка, выглядывая в окно.

- До Жажаево далеко?

- Нет. За полтора часа доберёмся.

«Ого, целых полтора часа по лесу!» – хотел сказать Алексей. В городе пройти пару остановок зимой – и то подвиг. Малодушно в голову закрадываются мысли, что на маршрутке быстрее, на метро – теплее, а на такси – удобнее.

Снежка улыбнулась, словно прочитав мысли Алексея, но промолчала, а Алексей в задумчивости принялся крутить в руках кружку с ароматным чаем. Мысли его снова вернулись к опозданиям.

«Всё стремимся время сэкономить. А кому оно нужно, наше время? Вот посмотришь на Снежку, – и он действительно посмотрел на Снежку, неторопливо болтающую ложечкой в кружке, размешивая сахар, - и понимаешь, что торопиться-то некуда. Всё можно успеть и без маршруток, и без такси. Главное знать, что именно успеть хочется. Я пытаюсь успеть всё успеть, а ведь надо-то всего лишь успевать жить».

Алексей вздохнул, осознав вдруг, что успевать жить у него получается крайне плохо.

Снежка и Алексей прибрались в доме, оделись, в сенях взяли широкие, подбитые мехом охотничьи лыжи и вышли на похрустывающий звонкий воздух.

Домик оказался не огорожен – даже чисто символической ограды не было. В двадцати шагах от дома чернели стайка и примыкавшая к ней баня. До них дорожки были аккуратно расчищены. Левая тропинка вела к дровянику, а правая терялась в лесу, сбегая под уклон к реке. По этой тропинке они и пошли.

- Ты зачимбарься, дядь Лёш! Лыжи хорошо держат, но вдруг упадёшь, снег в унты попадёт, неприятно будет.

Алексей остановился, натянул гачи на унты, за одно огляделся.

На реке была пробита прорубь, а вдоль берега едва угадывалась тропа, уводящая на юг, вдоль русла реки. Справа от тропы серел карагайник, припорошенный снегом, в нём весело гомонили лесные пичуги – снегири, гаички и синицы. Особенно старался один снегирь, сидящий на кусте ивы. Его звонкие посвистывания веселили душу, и Алексей улыбнулся. Снежка же ещё сильнее нахмурилась.

- Замело тропу, - поделилась очевидным наблюдением она, - здесь, под яром, её ещё видно, а в лесу, наверное, она совсем пропадёт.

- Мы не заблудимся? – настороженно спросил Алексей.

- Нет, я эту часть леса хорошо знаю, ходила тут и зимой, и летом.

Снежка кинула на снег лыжи, ловко обулась, и пошла по тропе. Алексей последовал за ней.

- Знаешь, Снежа, я на лыжах в последний раз ходил ещё в студенчестве, а на охотничьих – вообще ни разу.

Снежка ничего не ответила, только усмехнулась....

ПРОДОЛЖЕНИЕ: http://katerina-sapyan.livejournal.com/19351.html



Comments

( 21 comments — Leave a comment )
t_i_m_o_f_e_j
Feb. 12th, 2013 04:04 am (UTC)
Я пытаюсь успеть всё успеть, а ведь надо-то всего лишь у
Вы, как всегда удивляете. Жду продолжения. Заинтригован
bragina_nsk
Feb. 12th, 2013 05:33 am (UTC)
Легко читается. Хотелось бы продолжения :)

Edited at 2013-02-12 05:34 am (UTC)
malmasha
Feb. 12th, 2013 06:23 am (UTC)
Да это уже не рассказ, это уже на повесть тянет! Не буду оригинальной - жду продолжения.
katerina_sapyan
Feb. 13th, 2013 05:08 am (UTC)
Может быть и повесть =) Границы между повестью и рассказом сильно размыты. Для меня лично повесть - это то, что больше 20 страниц непрерывного повествования об одном событии в жизни человека. "Закономерные случайности" не дотягивают по объёму до этой моей внутренней планки =))
jul15
Feb. 12th, 2013 06:42 am (UTC)
да, завораживает
хочется слушать дальше
katekuryanovich
Feb. 12th, 2013 08:07 am (UTC)
С нетерпением жду продолжения )))!
kyldis
Feb. 12th, 2013 08:09 am (UTC)
Очень интересно!! И мне вспомнились сказки Бажова почему-то, вроде никаких параллелей нет, скорее уж Серебряное копытце бы вспомнить, а вот почему-то Бажов на ум пришел)))
kun_qiu
Feb. 12th, 2013 08:38 am (UTC)
Так про копытце то он и написал)
kyldis
Feb. 12th, 2013 08:51 am (UTC)
Точно, вот я балда))) Но мне вспомнилась скорее Огневушка-поскакушка))
kun_qiu
Feb. 12th, 2013 09:46 am (UTC)
Не хочу вас расстраивать но и это тоже он же))
kyldis
Feb. 12th, 2013 09:48 am (UTC)
Вы удивитесь, но я в курсе))) Я только Серебряное копытце почему-то отделила от остальных сказок, наверное потому, что в моем сборнике его не было, а было отдельной книгой, вот и осталось в памяти, как совершенно отдельное произведение.
kun_qiu
Feb. 12th, 2013 11:15 am (UTC)
У меня тоже было)) А еще помню были звездные войны без последней части возвращения джедая) И какой урод так ее выпустил? И зачем?))
kyldis
Feb. 12th, 2013 11:34 am (UTC)
Да-да, а у меня был двухтомник Толкиена. А "Две твердыни" я потом долго искала, они были выпущены отдельным изданием....
Ох, нафлудили мы тут Катерине...

Edited at 2013-02-12 11:35 am (UTC)
kun_qiu
Feb. 12th, 2013 11:38 am (UTC)
У вас круче)) У вас без середины книга была)
katerina_sapyan
Feb. 12th, 2013 01:58 pm (UTC)
Ничего страшного =) Можете продолжать флудить =) Тем более, что флуд, темой которого являются сказки Бажова, и флудом-то назвать трудно =)
Одна из моих любимых сказок - "Серебряное копытце" ;)
kun_qiu
Feb. 12th, 2013 08:37 am (UTC)
Ээх Катерина, как же вы хорошо в очередной раз написали! Мне чтот взгрустнулось даже!
katerina_sapyan
Feb. 12th, 2013 01:58 pm (UTC)
Не грустите. Кривая вывезет ;)
radmohoff
Feb. 12th, 2013 01:12 pm (UTC)
Здорово! Закономерно здорово, не случайно! Думаю что каждому мужчине в жизни случалось быть на грани смерти. К иным сорока Снежку не привела... У меня ,слава богу, нашлась своя Снежка в лице врача скорой помощи, который вовремя вставил катетер в пневмоторексное легкое. Спасибо тебе , бывший военврач Владимир Ильич!
katerina_sapyan
Feb. 12th, 2013 02:01 pm (UTC)
У маня папа как-то выступил в роли такой Снежки, когда вытаскивал из водоворота двух девчонок лет 14-ти.
radmohoff
Feb. 12th, 2013 03:59 pm (UTC)
Да? Здорово! Мне тоже приходилось вытаскивать девчонку, правда сейчас думаю, что может это была провокация. А в общем то в том что мужчины спасают ничего удивительного. Ваша история романтичные, в ней живет любовь к простым вечным ценностям!
katerina_sapyan
Feb. 13th, 2013 05:01 am (UTC)
Спасибо =)
Женщина становится женщиной, когда жизнь порождает, а мужчина - когда жизнь спасает.
Даже если девчонка была провокаторшей, вы же лезли её спасать по-настоящему ;)
( 21 comments — Leave a comment )